Когда приходит неизбежность блага,
И горечь перезревших мандарин,
И самая последняя собака
Тебе напомнят, что ты не один,
И пот стечет струей по подбородку,
Залив глаза раствором солевым,
Неважно, что раскачивал ты лодку
Иль был в ней твердым верным рулевым.
Неважно, кем ты был и что ты делал,
Неважно в этом мире в общем всё,
Когда достиг до самого предела,
Но нужно, оказалось, быть ещё,
И ты опять штурмуешь свое небо,
Когда оно гранитною плитой
Тебя придавит быть насущным хлебом,
И вновь тебя накроет с головой.
И что оно? - Дурная бесконечность
Иль так необходимый тебе путь -
Решать тебе, твоя награда - вечность,
А остальное будет как нибудь.
И ты идёшь и меряешь пространство
И за душой не держишь ничего,
Твои шаги - в движеньи плавном танца
Или рывками бегство от всего,
Претензии остались без потребы,
Да и какая польза есть от них?
А над тобой огромнейшее небо
Тебя уже готово поглотить.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Спеши! - В. Навлинский Как то мне пришлось слышать весть из уст признанного пророка. Вот эта весть:
"Вот поднимутся от трех концов земли четыре вихря. Первый принесет акриды (зараженную саранчу). Второй - испепеляющие огненные камни. Третий вихрь - желтый. Четвертый вихрь принесет мир, но мир принят не будет. Тогда засядут правители, но успеха не достигнут, ибо Аввадон пришел в движение." (август 1968 г.)
А спустя много лет в другом месте через другого мужа Божия Дух Святой проговорил: " Вот вскоре всколыхнется мир, и люди будут толкаться- толкаться, метаться-метаться в разные страны, в разные страны, но это будет уже поздний час. Многие из народа Моего будут ходить из дома в дом и спрашивать друг друга: Как это могло произойти? Но ни у кого не будет в устах ответа, ибо это произойдет внезапно. Многих заберу к Себе, а многие погибнут и по плоти и духовно. Многие будут говорить Мне: "Господи, Господи, мы ходили с печальными лицами, одевались в траурные одежды..." а имени Моего они не знали..."
